Category: общество

философ

Интеллектуальный экстремизм и основания новой политэкономии.

Интеллектуальный экстремизм как отрицание реальности человеческой деятельности. Основания новой политэкономии.
Отличительной чертой экстремизма является претензия на тотальное знание и понимание. Если вы встречаете человека, знающего ответы на все вопросы, будьте осторожны. В новой реальности никто не знает ответов на все вопросы.
Современные интеллектуалы склонны к экстремизму. Особенно в условиях среды, которая кажется агрессивной. Любой может стать экстремистом незаметно для себя и независимо от происхождения, образования и принадлежности к социальной группе.
Интеллектуальные экстремисты подобны религиозным фанатикам. Их картина мира основана на догме бытия, данной нам в божественном откровении единственно верного учения. Многие «прогрессивные» и всесторонне продвинутые личности даже не подозревают, что на самом деле они глубоко религиозны. Знание может незаметно превратиться в догму, а догма – в веру. Веру непогрешимости собственных взглядов и представлений о конкретных вещах. Я говорю не о вере в Бога. Можно быть верующим человеком, но не быть религиозным догматиком. Я говорю о специфическом способе формирования собственных взглядов и представлений.
Проблематика истины никогда не была в повестке религиозной картины мира. На первый план эту проблему выдвинула наука. В течение позднего средневековья наука оснастилась продвинутым аппаратом исследования и верификации, что позволило ей внедрить в общественное сознание собственную естественно-научную картину мира, заложить основания для развития инженерии, индустриальной революции и капитализма. Праведная жизнь и стяжание благодати стали уступать место критическому мышлению, научному поиску, конструированию и проектированию. Установление истины стало делом методологии науки, а не предметом спора толкователей священного писания.
Сейчас мы живём в мире, созданном нами самими, то есть в мире нашей собственной деятельности. Наука заняла в нем свое почетное место, но на первый план выходит не критерий истинности, а критерий действенности. Мы живем в мире созданных нами же больших социальных, экономических и политических «машин». Истинно то, что работает. Добро пожаловать в мир технологий. Биотехнологии, информационные технологии, коммуникационные и управленческие технологии и куча всяких других делают изменяемым то, что казалось вечным и неизменным. Многие даже осознали, что можно поменять внешность или поменять пол, или вообще создать какой-то третий пол, а не мучиться рамками природного и божественного предопределения.
Думаю, что в этих условиях мы столкнулись с предсказуемым страхом и отрицанием. Профессии рождаются и умирают в течение жизни поколения. Роботы постепенно заменяют людей. На что опереться в этом постоянно меняющемся мире? Очень страшно, когда знания и занятия стареют быстрее людей. Наши с трудом и упорством полученные знания и навыки, наш опыт в любой момент могут оказать кучей никому не нужного хлама. Сегодня роботы заменяют рабочих, таксистов и строителей, а завтра заменят юристов и учителей. Кстати говоря, логично допустить, что капитализм недостаточно адекватен новой реальности, начинает пожирать сам себя и неизбежно помрёт, перестав быть эффективным и переродившись во что-то новое. В новом мире обществу понадобятся новые формы организации деятельности. Капитализм ставил задачу увеличения производительности труда, и он её решил. Не стоит ждать от него ничего другого.
Люди в силу интеллектуальной лени всегда были склонны к догматизму и экстремизму, но сегодня к традиционному догматизму добавляется новый – экстремизм отрицания новой реальности. Люди хотят простых и ясных определений. Люди хотят понятных ориентиров и сохранения привычных представлений. И в этом отрицании превращаются в экстремистов. В новой реальности – реальности мышления и деятельности – мыслительная работа, которую раньше достаточно было делать раз в столетие, нужно делать уже каждый год, а то и чаще. То, что работало ещё вчера, может перестать работать сегодня. Реальность деятельности требует постоянного объективного переописания и построения новых понятий. И уже на этой базе можно делать относительно годные программы, проекты и планы.
Очевидно, что развитое современное общество находится в состоянии глубокой проблематизации. А в таком состоянии мы склонны откатываться к устойчивым, простым, «проверенным» старым представлениям. И нам кажется, что все проблемы от того, что мы недостаточно хорошо защищаем свои взгляды. Но это не так. Мы недостаточно хорошо знаем другие.
А если мы начнем разбираться досконально, то обнаружим, к примеру, что политэкономия Маркса не опровергает, а развивает политэкономию Смита, опираясь на знание современной Марксу исторической реальности, которая была недоступна Смиту. Маркс также берет за основу трудовую теорию стоимости, но спорит в части пропорционального роста национального благосостояния, указывая на противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения продуктов труда. Но при этом оба они ограничиваются сферой материального производства и опираются на не проработанную уже тогда, и явно устаревшую сегодня, категорию труда.
Между тем марксисту незачем провозглашать врагом адепта свободного рынка и конкуренции и наоборот. И то и другое верно. И то и другое работает в некоторых пределах. И то и другое работает плохо в качестве актуальной теории. Мы не знаем ни одной успешной попытки реализовать идеи либерализма или коммунизма в чистом виде. Призрак коммунизма по-прежнему бродит, но явно чувствует себя неуютно, потому что куда-то подевались орды фабричных рабочих. Зато с обеих сторон мы видим орды интеллектуальных экстремистов. Такая ситуация продлится недолго, мы на пороге больших перемен.
05.10.18

Игры в «методологию»

увы, перепост.
Но все равно интересно мнение; это взгляд через много лет, и со стороны.
Взято в http://inance.ru/2018/10/igry-v-metodologiju/

""... О псевдометодологии Щедровицкого

Чтобы понять, что из себя представляет идеология «методологов» (игротехников), почитаем воспоминания одного из их участников, представителя «Школы эффективных лидеров» Валерия Лебедева:

«Но вернёмся к основной теме: к теме о попытке завоевания политической власти не с помощью дворцового переворота, восстания, революции или даже демократических выборов, а с помощью группы прошедших игры людей. Которые становятся настолько незаменимыми в качестве советников высших политиков и (чуть позже) генераторов основных государственных идей, что постепенно сначала реальная, а потом и юридическо-политическая власть переходит к ним.»

В позднее советское время эту идею проводил в жизнь Георгий Петрович Щедровицкий. Причём настолько тайно, что эта его мощнейшая пружина всей деятельности скрыта до сих пор.

В самом начале 1970-х, когда Георгий Петрович, или ГП, как его все называли, приезжал в Минск и вёл там со своей ранней командой сеансы разоблачения старого мышления, он был иногда в частных разговорах откровенен. В схеме своей главный стратегический стимул всей его жизни выглядел так.

Мы через свои игры готовим кадры. Не кадры (тьфу, казённое партийное слово), но члены тайного масонского ордена, со своим ритуалом, уставом и секретной сверхзадачей. Идея была как раз в том, чтобы разобрать устройство социума на узлы и детали, посмотреть, как оно устроено, найти там блок управления, пути подхода к нему, проникнуть, взяться за рычаги и править в нужную сторону.

Сильной стороной СМД-методологии (Системо-Мысле-Деятельность), которую уже давно развивал Щедровицкий, была схематизация. То есть, представление любого социального устройства или процесса в виде схем, блоков, фигурок и функциональных связей между ними с помощью стрелок. Всё становилось очень наглядным и понятным. Где, какой блок, кто с кем и как связан, куда нужно войти, чтобы сделать то-то и то-то.

Методологи («члены новой Восточной технократической ложи») должны были проникать во все властные структуры. Вступать в партию. Становиться незаменимыми полезными секретарями при «губернаторе», советниками, заместителями, идти в выборные органы. Но никогда не забывать, кто они и какова их высокая миссия.

Организационно-деятельностные игры Щедровицкий задумал как раз под дальнейшее развитие и реализацию «интеллектуального переворота» в СССР. Пропустить через игры сотни тысяч людей и создать массовый класс своих сторонников. Это будут директора предприятий, начальники цехов, райкомы-горкомы-обкомы, судьи, преподаватели высшей школы, министерские чиновники всех рангов. Кажется, не было категории населения, которых не охватило бы «игровое движение» конца 1970-х и всех 1980-х годов. Хотя нет, были такие категории — это армия. А также КГБ и МВД. Там, насколько мне известно, ОДИ не проводили. А какой же захват власти без силовиков? Но эти системы считались Георгием Петровичем чем-то вроде исполнительных органов. Будет приказ из политических верхов, — те выполнят — и всё».

Сам Щедровицкий и не скрывал, от кого он это всё почерпнул — от американского методиста В.И. Терещенко, которого Хрущёв возвратил из США в СССР.

Этот вброс стал возможен также и потому, что руководство СССР и КГБ не смогли породить необходимую обществу методологию, оставаясь под властью заблуждений марксизма.

Кроме профилактики появления настоящей методологии у глобальной «элиты» была и другая приземлённая цель. В Октябре 1917 года в России был ликвидирован де-юре сословно-кастовый строй, что позволило расширить социальную базу управленческого корпуса до границ всего общества и благодаря этому сделать индустриальный рывок до начала агрессии против СССР фашистской Европы во главе с нацистской Германией. А вот в позднем СССР «запрос» в партноменклатуре на восстановление сословий уже был. ..."
ну и так далее...


старый гляжу

Размещаю по просьбе Л.П.Щедровицкого

Уважаемые дамы и господа!

Направляю Вам свое Открытое Письмо Петру Георгиевичу Щедровицкому, поскольку полагаю, что судьба архива Московского методологического кружка, а также возможности открытого и свободного доступа к нему Вам небезразличны.

***

Открытое Письмо Л. Щедровицкого Петру Георгиевичу Щедровицкому

Петр Георгиевич!

Написать и опубликовать это письмо меня побудили два обстоятельства.

Первое: я близок к финишу своей многолетней работы по оцифровке (сканированию) архива ММК – той его части, которая находится у меня, а не у тебя.

Второе: до меня дошла очередная запущенная тобой «информационная волна», из которой, с твоих слов, следует, что у тебя «украли архив».

Видимо, в продолжение именно этой «волны» не так давно А.Г. Реус предложил заключить соглашение о передаче архива ему для хранения (что, очевидно, было бы совершенно невозможно без твоего участия и согласия) – с одновременным твоим и Г.А. Давыдовой отказом от авторских прав на архив и передачей его в свободный доступ. Речь также почему-то шла о том, что после этого наконец-то «начнется» оцифровка архива, как если бы я вообще ничего (!) не сделал.

Тем не менее, я принципиально принял предложение А.Г. Реуса, считая его твоим представителем, попросив лишь о юридической проработке этого предложения. Дело в том, что юридически невозможно (ничтожно) «передать» произведения архива «в общественное достояние», как сформулировал  А.Г. Реус, и также невозможно «отказаться от авторских прав». Ни то, ни другое Российским гражданским правом не предусмотрено. Я не стал рассматривать такое технически неисполнимое предложение как обман, а просто попросил применить допустимые законом формулировки, соответствующие сути предложения. Таковой возможностью является предоставление правообладателем «открытой лицензии». Однако в ответ я сначала получил утверждение, что это «невозможно», а когда указал на заведомую техническую ошибку такого ответа (конечно же, это возможно и совсем нетрудно!), то получил уже другой ответ: «этого не будет» – и, одновременно, очередную угрозу применения ко мне уголовного преследования.

Неужели ты опять хочешь отправить меня в тюрьму за то, что я делаю и обязан делать как член ММК и один из хранителей его архива, назначенный непосредственно Георгием Петровичем Щедровицким?

***
Учитывая вышесказанное, я хочу получить от тебя прямой и публичный ответ на следующие вопросы:

Собираешься ли ты разрешить доступ к электронной копии архива ММК в той его части, где, как кажется, может быть применимо авторское право Г.П. Щедровицкого (авторские тексты, личные заметки и т.п.)? Или ты хочешь сохранить за собой монополию на организацию такого доступа и его разрешение?

Исходило ли от тебя по существу сделанное А.Г. Реусом от твоего имени заверение не использовать свои авторские права в отношении материалов Архива ММК, не препятствовать свободному и открытому доступу к нему всех заинтересованных читателей и исследователей?

Собираешься ли ты травить меня уголовным делом, которое ничем не кончится, но должно свести меня в могилу?

Собираешься ли ты предоставить доступ к копии части Архива ММК, находящейся у тебя? Сделал ли ты его электронную копию? И если да, то почему к ней нет открытого доступа? А если нет, то почему не сделал за все это время?

***
Считаю также необходимым пояснить ещё раз свою позицию в отношении Архива ММК, организации и целей моей работы с ним.

Часть Архива ММК, находящаяся у меня, не была никогда и никем украдена, а была передана мне Г.А. Давыдовой. Это общеизвестно, это утверждает сама Г.А. Давыдова. Эта часть Архива находилась на принадлежащей Г.А.Давыдовой даче в Болшево. Она передана мне именно для снятия копии, что подтверждает сама Г.А.Давыдова, а целью копирования, в свою очередь, были заявлены историческая сохранность документов и доступность их для культурного оборота (попросту – для чтения). Это имущество, эту вещь, я брал как принадлежащие именно Г.А. Давыдовой. Ей я и буду возвращать бумаги по окончании работы. От чего никогда не отказывался.

Срок моей работы никак не оговаривался, что вполне объяснимо и разумно: предполагалось, что эту работу я сделаю сам, лично, – исходя из бережного отношения к историческим документам – и что никакой наемный труд использован не будет.
Так что ты, Петр Георгиевич, не имеешь никакого отношения к этому имуществу, хоть и являешься собственником авторских прав Г.П., полученных по наследству.
Я никогда не отказывался вернуть взятые мною бумажные материалы и предлагал их вернуть еще в 2006 году.

Попытки обвинить меня в хищении или мошенничестве кажутся мне смехотворными, но от этого не менее аморальными, оскорбительными и низкими. Искренне надеюсь, что этим путем ты в действительности не пойдешь.

Я и сейчас готов передать материалы, мной уже отсканированные, причем без всяких условий, что вовсе не означает, что я не требую от тебя ответов на заданные мною выше вопросы.
Передавать материалы (по акту передачи) я буду непосредственно  Г.А. Давыдовой, без всяких посредников и представителей (адвокаты «Пепеляев, Гольцблат и партнёры», А.Г. Реус) , которые создают лишь дополнительные проблемы. Я хочу, чтобы материалы были переданы Г.А.Давыдовой до декабря 2016 г.

Я буду использовать созданную мной копию так, как копии Архива всегда использовались в кружке — для знакомства с текстами и копирования теми, кто увлечён тематикой и разработками кружка. Хочу напомнить, что проделанная мною многолетняя работа (большая по объему по любым меркам), никак не оплачивалась (я сознательно отказался от этого) и проделана исключительно ради создания такой копии и такого ее использования, традиционного для ММК. Г.А. Давыдовой это было известно с самого начала. И на этих условиях я за эту работу взялся. Считаю такую форму устного договора достаточной для сотрудничества с порядочными людьми, и, как кажется, единомышленниками, но, думаю, и в суде она тоже будет иметь право на существование, если до этого позора дело дойдет.

Я безусловно и безвозмездно передам созданную мной копию тебе, Петр Георгиевич, равно как и Г.А. Давыдовой, и буду с нетерпением ждать появления доступа к ней на сайте Фонда «Институт развития имени Г.П. Щедровицкого» или другом, специально созданном, может быть, для этого ресурсе.

Можно рассмотреть и вариант, предложенный А. Г. Реусом («Мы, Галина Алексеевна Давыдова и Петр Георгиевич Щедровицкий … безусловно отказываемся от всех принадлежащих нам исключительных прав на все произведения Георгия Петровича Щедровицкого (включая авторские тексты, рукописи, машинопись и пр.) и безотзывно передаем его произведения в общественное достояние на все времена»), хотя, к сожалению, юридическая ничтожность формулировок о передаче произведений Г.П. «в общественное достояние» никуда при этом не денется. Увы, в это «достояние» произведения попадают лишь после истечения срока действия авторских прав и никак не иначе. Дальнейшие юридические шаги все равно потребуются. Может быть, можно ограничиться для первого шага несколькими специальными лицензиями, одну из которых получит, в том числе, Фонд «Архив ММК» ( Председателем которого я являюсь), который будет хранить принадлежащие мне копии материалов ММК после моей смерти, обеспечивая их сохранность и доступ к ним.

Я никак не менял состава папок, находившихся в Болшево. Все опасения, что «болшевский» Архив Г.А. Давыдовой «испорчен» в смысле нарушения его организации, созданной якобы самим Г.П. Щедровицким, абсолютно беспочвенны. Даже беглый взгляд на нумерацию папок показывает, что нумерация случайна и никакой системы в ней нет.

Что касается «расположения папок на полках», то мне материалы были переданы без какой-либо описи владельца или иных документов, касающихся самой передачи. Так что о «полочном» порядке папок следует интересоваться у Г.А. Давыдовой.

Предлагаю, тебе вместо того, чтобы пытаться запугать меня и одновременно бояться самому, клеветать на меня, порочить моё имя, просто связаться со мной и лично, без всяких не нужных нам посредников, за которых ты прячешься, обсудить твои требования и пожелания, если они и вправду имеются. Полезно было бы и присутствие Г.А. Давыдовой, поскольку именно ей я буду передавать материалы.

***

Хочу ещё раз объяснить тебе смысл и цели моей работы
Они в том, чтобы тексты, фиксирующие интеллектуальную историю ММК (стенограммы семинаров, организационно-деятельностных игр, лекций и докладов членов кружка; рукописи, статьи, книги руководителя кружка Г.П.Щедровицкого, а также других членов ММК) попали в культурный оборот. Все участники ММК, включая моего брата, всегда считали, что результаты их коллективного труда принадлежат всем.

Ничем не ограниченный общественный доступ к электронным документам ММК правильнее всего обеспечить специально предусмотренным для таких случаев в Гражданском Кодексе путем: предоставлением «открытой лицензии». Предоставленная наследниками открытая лицензия позволила бы свободно выкладывать все электронные документы в сеть, свободно копировать и распространять их. Посредством открытой лицензии мы могли бы обеспечить тех, кто интересуется наследием ММК сегодня, а также всех будущих потомков, возможностью знакомиться со всеми материалами архива ММК, изучать и исследовать их, продолжать дело ММК. Полагаю, что открытую лицензию следует распространить на все документы ММК, в том числе и на тексты самого Георгия Петровича, на его личные заметки и т.п. Это абсолютно оправдано, поскольку в этих личных заметках нет ничего, что могло бы быть отнесено к приватной и семейной жизни. По  сути, эти личные заметки Г.П. также являются неотъемлемой частью содержания ММК.

Очень не хочется думать, что ты преследуешь цель прямо противоположную: закрыть для всех, кроме наследников, доступ к культурному наследию ММК под любым благовидным предлогом, а если такого не найдётся – то и без него, рассчитывая на уход из жизни старых кружковцев, тех, кто несет на себе этику ММК.

Если по каким-то пока непонятным для меня причинам ты не готов всем заинтересованным лицам предоставить открытую лицензию, то можешь ли ты предоставить специальную лицензию мне лично и Фонду «Архив ММК», позволяющую свободно  и безвозмездно распространять электронные копии архива ММК? Тогда буквально на следующий день будет начато размещение отсканированных материалов на сайте. Или выдача такой лицензии также противоречит твоим подлинным целям?

Я искренне не понимаю, Петр Георгиевич, почему ты до сих пор за 20(!) лет не оцифровал и не выложил в открытый доступ ту существенную часть архива ММК, которую ты не отдал Г.П. в Болшево, а удержал у себя? В чем причины этого? Тебе же, в отличие от меня, ничто не мешало это сделать. Никто не запугивал тебя уголовным преследованием, никто не мешал спокойно копировать документы, никто не должен был давать тебе никаких разрешений. Да и чисто финансовых и организационных возможностей сделать это у тебя было существенно больше, чем у меня. В чём тогда смысл существования Фонда «Институт развития имени Г.П.», если произведения Г.П. не публикуются, а усердно публикуются труды других философов? Тебе нужно публично объясниться по этому вопросу.

***
В завершение хочу только процитировать самого Г.П.: «Сокровищница мировой культуры – это очень здо­рово, но культурой является только то, с чем можно работать. А вы ведь не работаете. Вы пыль сдуваете. А поэтому вы к культуре никакого отношения не имеете. <.. .> Не надо думать, что исторический музей есть куль­тура. Исторический музей дает нам культуру или пред­ставление о культуре, если мы этим историческим му­зеем пользуемся. Культура есть понятие функциональ­ное. Это есть то, что употребляется».

Если ты решил пересказать содержание ММК сам и от своего имени в своих лекциях и книгах, то это можно только приветствовать, это правильное употребление. Если ты пытаешься закрыть доступ к сокровищнице другим исследователям и пытаешься лишить их возможности самим знакомиться с первичными материалами, то это отвратительно. Думаю, что и невозможно.

Лев Щедровицкий
Мiнскi Гаон

"История античной эстетики" Лосева как расширенная и углубленная версия "Малой земли" Брежнева



Книги не о том, о чем они говорят явно. Содержание само по себе вообще никогда не имеет значения. Важен контекст и то, насколько контекст описывается в иносказательном виде, насколько красивы намеки на этот контекст без всякого прямого описания. Мы смотрим, скажем, фильм Данелии "Кин-дза-дза!". Мы понимаем, что фильм о Перестройке, о потерянном поколении, об утрате гармонии и смысла жизни. Но об этом говорится не прямо, а через фантасмагорию. Перестроечные фильмы с прямым описанием потерянного поколения забыты как "ложный пафос", а иносказание остается. Так вот, монументальный труд А.Ф. Лосева "История античной эстетики" посвящен исключительно Брежневу и той социальной системе Советского Союза, которая господствовала в то время.

Collapse )

роль ГП в истории СССР

Оригинал взят у zlobnig_v_2 в Закрытый сектор: ИМЭМО (System Analysis) - п. 4 ч. 34


Кургинян член КПСС с 1987 г., образование высшее, кандидат физико-математических наук (1978 г. "Теория устойчивости, управление сложными системами).

Научные интересы: теория катастроф, математическая экономика, математическая политология, стратегическая теория игр, теория устойчивости сверхсложных систем.


С.Е. Кургинян:


Распад Советского Союза и связанные с этим процессы многократно обсуждались, писались книги, снимались фильмы. С. Е. Кургинян доказывает, что именно борьба КГБ с КПСС и желание советской элиты развалить надстройку для распила базиса и явились основным фактором «геополитической катастрофы 20 века». Не затрагивая вопрос верности диагноза С. Кургиняна и не оценивая верности сценариев (была ли эта неудачная попытка модернизации Империи, как я считаю, или же версия С. Кургиняна верна), не оценивая даже собственно роли борьбы КГБ с КПСС в развале СССР и прочих вопросах, обратим внимание на вопрос представляющий наибольший интерес для понимания пост-СССР, а именно: деятельность КГБ СССР в среде интеллектуалов, творческой интеллигенции, созданных ею структурах и их жизнедеятельности в пост-СССР и, естественно, влиянии этих процессов на современную Армению.

В своих многочисленных публичных выступлениях С. Е. Кургинян (1) подробнейшим образом рассматривает деятельность Ю. В. Андропова, говорит об О. В. Куусинене, М. М. Бахтине, 5-ом управлении КГБ и многом другом. Говорит об идеологической борьбе с КПСС силами КГБ и контролируемыми КГБ «диссидентами». Но он не говорит об одном крайне примечательном деятеле – философе, психологе, антропотехнологе и методологе Г. П. Щедровицком, одном из основателей Московского логического, впоследствии, и методологического, кружка, членами которого были А. А. Зиновьев, В. А. Грушин, М. Мамардашвили и многие другие. Сам Г. П. Щедровицкий читал курс лекций в 1989 году в театре Кургиняна «На досках», а Щедровицкий-младший и Кургинян в некоторых кругах считаются «братьями по оружию».

Collapse )
Мiнскi Гаон

1850 -- год начала отрыва русской цивилизации от европейской



Из-за моей шумной книги "Logic in Central and Eastern Europe..." пригласили на одну серьезную конференцию прочитать доклад по истории российской логики с 1850 по 1917 гг. В большей мере пригласили, чтобы я презентировал данную книгу. Но к выступлению я решил подготовиться как следует. И вот, что я обнаружил...

Collapse )
Мiнскi Гаон

Нужна ли сейчас этика вообще? И есть ли она?



История этики начинается с религии. Вначале этические правила были религиозными предписаниями и фигурировали вместе с предписаниями, не имеющими этической природы вообще. Потом в XVIII в. философы обратили внимание, что в религиозном растворе этика имеет очень слабый процент, а остальное, по их мнению -- шлак в виде суеверий. Они решили выделить чистую эссенцию этики из бульона религии и назвали вначале эту эссенцию "естественной религией", а потом вспомнили греков и назвали ее "этикой". Так и возникла этика как философская наука.

Collapse )
Киану Ривз

РЕЦЕНЗИЯ НА "ФИЛОСОФИЮ АНТИЯЗЫКА"

ВЧЕРА В ГАЗЕТЕ "ЗАВТРА" БЫЛА ОПУБЛИКОВАНА ПЕРВАЯ РЕЦЕНЗИЯ НА МОЮ КНИГУ "ФИЛОСОФИЯ АНТИЯЗЫКА", КОТОРУЮ НАПИСАЛ ИГОРЬ ДЖАДАН. В САМОЙ ГАЗЕТЕ - В СОКРАЩЁННОЙ ВЕРСИИ, А ПОЛНОСТЬЮ - НА САЙТЕ

Алексей НИЛОГОВ. Философия антиязыка. — СПб.: Алетейя, 2013. — 216 с.

С самого начала человеческой истории средством коммуникации Homo Sapiens, его основным «конкурентным преимуществом» выступает язык. По сути дела – это основное, что отличает человека от животных. Приписываемого исключительно человеку мышление – само по себе явно недостаточно, ведь, не имея языка, оно ничего не смогло бы о себе рассказать.

Тем не менее, в эпоху бурного развития коммуникаций способность языка доносить мысль в «первоначально задуманном», неискажённом, виде всё чаще ставится под сомнение. Проблему начали осознавать совсем недавно. Ряд мыслителей обратили внимание на то, что, будучи сильнейшим средством коммуникации, язык также лежит на её пути. Стало очевидным, что общение человека является заложником языка, подчиняясь «механизму усвоения речи» (Хомский). Убийственной критикой языка прозвучало обозначение его «клеткой для мысли» и «врагом сознания» (Гиренок). Но прогресс человечества невозможен без неограниченного и поступательного развития мышления. А если язык закрепощает наши речь и сознание, то не таким ли образом он ограничивает и наше развитие?

Рец на Завтра

Этот и другие вопросы поднимаются в книге Алексея Нилогова «Философия антиязыка». Для русской философии эта тема интересна ещё и тем, что состояние общества порождает запрос на исследование проблемы коммуникативности. Традиционно русский социум является антикоммуникативным, склонным избыточным образом (в сравнении с западным) скрывать и искажать, диссимулировать, свои стремления. Отсюда тяжёлые комплексы вытеснения, общирные табуированные зоны, затрагивающие отнюдь не только известные фрейдистские аспекты, но и критическую для здорового развития нации тематику политического действия.

Начиная с известного «польза от философии сомнительна, а вред очевиден», народ и власть в равной степени испытывают недоверие к доказательной речи (логос), усматривая в ней опасную для устоев софистику и покушение на с таким трудом достигнутую и поддерживаемую авторитетом безъязыкого консенсуса стабильность.

Для такого недоверия между властью и народом есть ряд объективных и субъективных исторических причин, но для нас гораздо важнее, что для него имеется и иной веский довод. В России язык зарекомендовал себя крайне ненадёжным инструментом защиты свобод граждан, с одной стороны, а также порядка и законопослушания, с другой.

Гораздо надёжнее в этом смысле – «правильное» сословное происхождение, «блат» и родственные связи.

Давно понятно, что потоки обещаний власти и оппозиции не гарантируют абсолютно ничего, ворох законов бесполезен, так как его никто не собирается выполнять, ни власть, ни граждане, ни суд. И дело тут, как можно понять, не только в злонамеренности, но в том, что средств языка оказывается недостаточно для однозначного описания действительности. Так что намерение политика может спокойно развернуться на 180 градусов, оставаясь в формальных рамках сказанного, однако при полной утрате прежнего смысла.

Ситуацию усугубляет так называемая «профессиональная» философия, взявшая на себя роль служанки разнообразных политических интересов. За небольшую мзду она оттачивает софистические приёмы обмана общества властью и олигархатом. Книга Нилогова – бунт против такого положения дел, попытка возвратиться к интеллектуально честной философии. Критика языка – ключевой момент этого восстания.

Следует отметить, что столь масштабная попытка уйти от языка, как единственного, монопольного (а всякая монополия душит, загнивает и тем вредна) средства общения пока что всерьёз не предпринималась, хотя проблема, как сказано выше, была замечена. Врождённый характер языкового «механизма», помноженный на инерцию миллионолетней истории человеческой культуры, конечно, не смог остановить философскую мысль от попыток взломать заветные «скрижали», однако чрезвычайно их затруднил. Но есть ли альтернатива?

Collapse )

Власть как эпистемическая машина. Горе тому, у кого её нет…

Оригинал взят у yuriy_gromyko в Власть как эпистемическая машина. Горе тому, у кого её нет…

В своё время взаимодействуя с Сергеем Кургиняном (до развала СССР), я выдвинул теоретическую гипотезу о своеобразном типе существовании Горбачева в поле политических коммуникаций как денежной единицы, которая обеспечивает функцию взаимодействия и обмена между политическими товарами – концептами, кредо политиков, оценками ситуации, производимыми представителями краёв политического спектра. Политические товары сталкиваются рожками, как сукно и сюртук в «Капитале» Маркса, но приходят во взаимодействие при обмене каждого из них на Горбачёва-доллар.

Наличие Горбачёва делало возможным взаимодействие между Егором Кузьмичом Лигачёвым и Борисом Николаевичем Ельциным вкупе с Собчаком. Если Горбачёва убрать, представители политических краёв начинали резко атаковать друг друга, и между ними не могло быть никакого взаимодействия и тем более взаимопонимания. То есть Горбачёв  выступал в виде денежного эталона, позволяющего обменивать в едином коммуникативном пространстве идеи Лигачёва на утверждения Ельцина. Понимание Горбачёва и сама его коммуникативная фигура делала возможным этот коммуникативный обмен.

Затем я даже назвал это редуцированной формой процесса проблематизации, которая являлась основой организационно-деятельностных игр, изобретенных Г.П.Щедровицким. На игре, на основе постановки неразрешимых проблем, создаётся новое знание, и  вырабатываются новые средства мышления. Одна из техник проблематизации предполагает формирование коммуникативного конфликта сталкивающихся позиций, который на себе удерживает организатор проблемной ситуации. Организатор проблемной ситуации создаёт условия для взаимопонимания сталкивающихся в коммуникации позиций. Результатом организации проблемной ситуации является постановка проблемы и выработка нового знания. За введение данной мысли я был затем раскритикован С.В.Поповым. Он обвинил меня в формальной онтологизации представлений об ОДИ при переносе этих представлений на политический материал.

Каково же было мое радостное удивление при прочтении четвёртого тома миросистемного анализа Иммануэля Валлестайна (World-System IV. CentristLiberalismTriumphant, 1789–1914. ImmanuelWallerstein. UNIVERSITYOFCALIFORNIAPRESS, Berkeley    Los Angeles      London), когда в его описании главенствующей триумфальной центристко-либералисткой позиции я увидел элементы своего анализа на другом материале! Основная мысль И.Валлерстана заключалась в том, что захват всего поля власти центристским либералом  как триумфальной позицией последних 200 лет определяется метакоммуникативной стратегией. Эта стратегия заключается в том, чтобы удерживать через себя противодействие консерваторов, защитников собственности и сложившейся системы власти, и радикалов, сторонников социалистического коммунистического переустройства. Первым центристско-либеральная позиция объясняет необходимость уступок, иначе будет гражданская война, резня, и лишится можно будет всего. Вторым центристский либерал назидательно объясняет необходимость дозированных пошаговых изменений, если они хотят получить  хоть что-то.

Данная позиция является коммуникативным принуждением к взаимодействию, в ходе которого не осуществляется проблематизация и не создаётся в самом поле коммуникации новое знание. Но для обеспечения своего превосходства, как показывает Валерстайн, центристско-либералистская позиция запустила специальную эпистемическую программу – создание четырёх дисциплин – великий квадривиум – которыми проникнута вся мудрость западных университетов: история с точки зрения либералистской историософии, экономикс, социология, и «политикэл сайэнс». Для  колониального господства были созданы ещё две дисциплины: для захвата народов, не включённых исходно в поле мировых религий и собственной государственности – социальная антропология; для народов, включенных в поле мировых религий и имевших свою оригинальную государственность – ориентализм. Реализация данной эпистемической программы обеспечивает и формирование определённой антропологии тех, кто реализует либералистские взгляды по всему миру.

Очень важно из моего анализа форм коммуникации Горбачёва, что по методу коммуникативных взаимодействий Горбачёв сразу же выступил как центристский  либерал, положивший  начало прихода к власти центристского либерализма в России.

Становится понятно, что сегодня в нашей стране, а Валлерстайн утверждает, что и во всём мире после гибели социалистического проекта, центристкий либерализм не может быть организующей коммуникацию позицией. Потерялся один край. Занять позицию, удерживающую коммуникативное поле, может только проспективно-ориентированное сознание, предлагающее нестандартную радикальную позицию действия. Поскольку либерализм – это утверждение и продолжение привычного, особенно в нашей стране это всегда с опозданием минимум на десять лет – монетаристско-либеральная жвачка  форсайтингов, как способ усмотреть в будущем прошлое, есть сбить оптику восприятия будущего. Но и резкое неприятие либерализма с позиции восстановления СССР – тоже невозможно – это  апеллирование к фантомам и фантомным болям.

Из подобного взгляда на коммуникативную структурацию политического поля возникает чёткое утверждение, что необходимо складывать  проблематизационную эпистемическую машинку по замыканию друг на друга для отрицания и выработки нового знания противостоящие друг другу либералистскую позицию и позицию мобилизационного  проекта. Но сталкивать надо не людей, стравливая их друг с другом,  а стоящие  за ними концепции для выработки нового знания  о границе сложившегося миропорядка. Для этого у лица принимающего решения должна специальная эпистемическая машина из коммуникации разных противодействующих позиций с возможностью предложения нестандартного проектного действия. Если такая эпистемичекая машина не создаётся, то лицу принимающему решение  не позавидуешь – коммуникативные столкновения носителей разных интересов – (например, приватизировать или не приватизировать инфраструктурные отрасли – позиция монетариста-либерала – и позиция госкапитализма) носят исключительно коммунальный и системно-клановый характер. Этих сталкивающихся надо всё время силовым образом «разруливать». (Ключевой же вопрос заключается в том, для чего приватизировать или не приватизировать инфраструктурные отрасли, в рамках какого мирового проектного действия). Можно предположить, что укрепление реальной власти зависит от создания подобной эпистемической машины проблематизации, обеспечивающей выработку нового знания для осуществления нестандартного проектного действия.



«Революционное чудовище»: понятие множества в философии Антонио Негри

Оригинал взят у analitik_tomsk в «Революционное чудовище»: понятие множества в философии Антонио Негри

1. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОДНОЙ БИОГРАФИИ

Однo время могло показаться, что западный марксизм как философия, оперирующая на современном концептуальном уровне и создающая образцы высокой теории, способные вдохновлять как широкие слои левых активистов, так и академических интеллектуалов, проигрывает свои позиции.

Antonio negri black shirt

Школа фундаментального философского возвращения к Марксу, созданная во Франции Луи Альтюссером, в 70-е гг. испытала кризис и фактически распалась, а ее отдельные представители, такие как Жак Рансьер, начали самостоятельную карьеру, лишь косвенно связанную с марксистским теоретическим полем.

Collapse )