October 8th, 2018

Игры в «методологию»

увы, перепост.
Но все равно интересно мнение; это взгляд через много лет, и со стороны.
Взято в http://inance.ru/2018/10/igry-v-metodologiju/

""... О псевдометодологии Щедровицкого

Чтобы понять, что из себя представляет идеология «методологов» (игротехников), почитаем воспоминания одного из их участников, представителя «Школы эффективных лидеров» Валерия Лебедева:

«Но вернёмся к основной теме: к теме о попытке завоевания политической власти не с помощью дворцового переворота, восстания, революции или даже демократических выборов, а с помощью группы прошедших игры людей. Которые становятся настолько незаменимыми в качестве советников высших политиков и (чуть позже) генераторов основных государственных идей, что постепенно сначала реальная, а потом и юридическо-политическая власть переходит к ним.»

В позднее советское время эту идею проводил в жизнь Георгий Петрович Щедровицкий. Причём настолько тайно, что эта его мощнейшая пружина всей деятельности скрыта до сих пор.

В самом начале 1970-х, когда Георгий Петрович, или ГП, как его все называли, приезжал в Минск и вёл там со своей ранней командой сеансы разоблачения старого мышления, он был иногда в частных разговорах откровенен. В схеме своей главный стратегический стимул всей его жизни выглядел так.

Мы через свои игры готовим кадры. Не кадры (тьфу, казённое партийное слово), но члены тайного масонского ордена, со своим ритуалом, уставом и секретной сверхзадачей. Идея была как раз в том, чтобы разобрать устройство социума на узлы и детали, посмотреть, как оно устроено, найти там блок управления, пути подхода к нему, проникнуть, взяться за рычаги и править в нужную сторону.

Сильной стороной СМД-методологии (Системо-Мысле-Деятельность), которую уже давно развивал Щедровицкий, была схематизация. То есть, представление любого социального устройства или процесса в виде схем, блоков, фигурок и функциональных связей между ними с помощью стрелок. Всё становилось очень наглядным и понятным. Где, какой блок, кто с кем и как связан, куда нужно войти, чтобы сделать то-то и то-то.

Методологи («члены новой Восточной технократической ложи») должны были проникать во все властные структуры. Вступать в партию. Становиться незаменимыми полезными секретарями при «губернаторе», советниками, заместителями, идти в выборные органы. Но никогда не забывать, кто они и какова их высокая миссия.

Организационно-деятельностные игры Щедровицкий задумал как раз под дальнейшее развитие и реализацию «интеллектуального переворота» в СССР. Пропустить через игры сотни тысяч людей и создать массовый класс своих сторонников. Это будут директора предприятий, начальники цехов, райкомы-горкомы-обкомы, судьи, преподаватели высшей школы, министерские чиновники всех рангов. Кажется, не было категории населения, которых не охватило бы «игровое движение» конца 1970-х и всех 1980-х годов. Хотя нет, были такие категории — это армия. А также КГБ и МВД. Там, насколько мне известно, ОДИ не проводили. А какой же захват власти без силовиков? Но эти системы считались Георгием Петровичем чем-то вроде исполнительных органов. Будет приказ из политических верхов, — те выполнят — и всё».

Сам Щедровицкий и не скрывал, от кого он это всё почерпнул — от американского методиста В.И. Терещенко, которого Хрущёв возвратил из США в СССР.

Этот вброс стал возможен также и потому, что руководство СССР и КГБ не смогли породить необходимую обществу методологию, оставаясь под властью заблуждений марксизма.

Кроме профилактики появления настоящей методологии у глобальной «элиты» была и другая приземлённая цель. В Октябре 1917 года в России был ликвидирован де-юре сословно-кастовый строй, что позволило расширить социальную базу управленческого корпуса до границ всего общества и благодаря этому сделать индустриальный рывок до начала агрессии против СССР фашистской Европы во главе с нацистской Германией. А вот в позднем СССР «запрос» в партноменклатуре на восстановление сословий уже был. ..."
ну и так далее...


философ

Интеллектуальный экстремизм и основания новой политэкономии.

Интеллектуальный экстремизм как отрицание реальности человеческой деятельности. Основания новой политэкономии.
Отличительной чертой экстремизма является претензия на тотальное знание и понимание. Если вы встречаете человека, знающего ответы на все вопросы, будьте осторожны. В новой реальности никто не знает ответов на все вопросы.
Современные интеллектуалы склонны к экстремизму. Особенно в условиях среды, которая кажется агрессивной. Любой может стать экстремистом незаметно для себя и независимо от происхождения, образования и принадлежности к социальной группе.
Интеллектуальные экстремисты подобны религиозным фанатикам. Их картина мира основана на догме бытия, данной нам в божественном откровении единственно верного учения. Многие «прогрессивные» и всесторонне продвинутые личности даже не подозревают, что на самом деле они глубоко религиозны. Знание может незаметно превратиться в догму, а догма – в веру. Веру непогрешимости собственных взглядов и представлений о конкретных вещах. Я говорю не о вере в Бога. Можно быть верующим человеком, но не быть религиозным догматиком. Я говорю о специфическом способе формирования собственных взглядов и представлений.
Проблематика истины никогда не была в повестке религиозной картины мира. На первый план эту проблему выдвинула наука. В течение позднего средневековья наука оснастилась продвинутым аппаратом исследования и верификации, что позволило ей внедрить в общественное сознание собственную естественно-научную картину мира, заложить основания для развития инженерии, индустриальной революции и капитализма. Праведная жизнь и стяжание благодати стали уступать место критическому мышлению, научному поиску, конструированию и проектированию. Установление истины стало делом методологии науки, а не предметом спора толкователей священного писания.
Сейчас мы живём в мире, созданном нами самими, то есть в мире нашей собственной деятельности. Наука заняла в нем свое почетное место, но на первый план выходит не критерий истинности, а критерий действенности. Мы живем в мире созданных нами же больших социальных, экономических и политических «машин». Истинно то, что работает. Добро пожаловать в мир технологий. Биотехнологии, информационные технологии, коммуникационные и управленческие технологии и куча всяких других делают изменяемым то, что казалось вечным и неизменным. Многие даже осознали, что можно поменять внешность или поменять пол, или вообще создать какой-то третий пол, а не мучиться рамками природного и божественного предопределения.
Думаю, что в этих условиях мы столкнулись с предсказуемым страхом и отрицанием. Профессии рождаются и умирают в течение жизни поколения. Роботы постепенно заменяют людей. На что опереться в этом постоянно меняющемся мире? Очень страшно, когда знания и занятия стареют быстрее людей. Наши с трудом и упорством полученные знания и навыки, наш опыт в любой момент могут оказать кучей никому не нужного хлама. Сегодня роботы заменяют рабочих, таксистов и строителей, а завтра заменят юристов и учителей. Кстати говоря, логично допустить, что капитализм недостаточно адекватен новой реальности, начинает пожирать сам себя и неизбежно помрёт, перестав быть эффективным и переродившись во что-то новое. В новом мире обществу понадобятся новые формы организации деятельности. Капитализм ставил задачу увеличения производительности труда, и он её решил. Не стоит ждать от него ничего другого.
Люди в силу интеллектуальной лени всегда были склонны к догматизму и экстремизму, но сегодня к традиционному догматизму добавляется новый – экстремизм отрицания новой реальности. Люди хотят простых и ясных определений. Люди хотят понятных ориентиров и сохранения привычных представлений. И в этом отрицании превращаются в экстремистов. В новой реальности – реальности мышления и деятельности – мыслительная работа, которую раньше достаточно было делать раз в столетие, нужно делать уже каждый год, а то и чаще. То, что работало ещё вчера, может перестать работать сегодня. Реальность деятельности требует постоянного объективного переописания и построения новых понятий. И уже на этой базе можно делать относительно годные программы, проекты и планы.
Очевидно, что развитое современное общество находится в состоянии глубокой проблематизации. А в таком состоянии мы склонны откатываться к устойчивым, простым, «проверенным» старым представлениям. И нам кажется, что все проблемы от того, что мы недостаточно хорошо защищаем свои взгляды. Но это не так. Мы недостаточно хорошо знаем другие.
А если мы начнем разбираться досконально, то обнаружим, к примеру, что политэкономия Маркса не опровергает, а развивает политэкономию Смита, опираясь на знание современной Марксу исторической реальности, которая была недоступна Смиту. Маркс также берет за основу трудовую теорию стоимости, но спорит в части пропорционального роста национального благосостояния, указывая на противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения продуктов труда. Но при этом оба они ограничиваются сферой материального производства и опираются на не проработанную уже тогда, и явно устаревшую сегодня, категорию труда.
Между тем марксисту незачем провозглашать врагом адепта свободного рынка и конкуренции и наоборот. И то и другое верно. И то и другое работает в некоторых пределах. И то и другое работает плохо в качестве актуальной теории. Мы не знаем ни одной успешной попытки реализовать идеи либерализма или коммунизма в чистом виде. Призрак коммунизма по-прежнему бродит, но явно чувствует себя неуютно, потому что куда-то подевались орды фабричных рабочих. Зато с обеих сторон мы видим орды интеллектуальных экстремистов. Такая ситуация продлится недолго, мы на пороге больших перемен.
05.10.18